Почему Москва дезавуировала Уиткоффа и Кушнера
И все-таки Путина «не так поняли». Или даже если непосредственно беседовавшие с ВВП посланцы Трампа Уиткофф и Кушнер поняли все правильно, Кремлю не понравилось, что с этим «пониманием» сделали в Европе. После нескольких дней двусмысленных формулировок и намеков разной степени туманности Москва устами главного помощника президента по вопросам внешней политики Юрия Ушакова расставила все точки над i: уже ощутившим себя полноценными участниками переговоров по Украине делегатам ЕС и Лондона все-таки придется подождать в предбаннике.

Ушаков высказался подчеркнуто жестко: «Когда мы получим четкий сигнал от европейцев, чего они, собственно, хотят и что они могут конструктивного и содержательного предложить для успеха урегулирования на Украине, — тогда мы и будем ставить вопрос об их участии». А ведь сами европейцы – с подачи недавних американских собеседников Путина – вели себя так, как будто были полностью уверены: вопрос об их допуске за стол «больших мальчиков» был уже и поставлен, и решен положительно.
И тут внезапно такой облом – хотя, конечно, насчет «внезапно» можно сильно поспорить. Оставим за кадром вопросы о том, кто и когда что кому сказал и кто кого и когда не так понял. Эти детали нам не ведомы. Но мы и без того с достаточной легкостью можем понять общую логику Кремля. Приглашение за переговорный стол – если оно, конечно, вообще было – европейцы восприняли как мандат на то, чтобы положить на этот стол свои ноги или устроить на нем танцы с бубнами.
Вот как ту же самую мысль сформулировал коллега Юрия Ушакова по работе в Кремле Дмитрий Песков: «Европейские лидеры в целом достаточно ревностно относятся к тому, что происходит, и в поисках своего места в этом процессе. Но в связи с тем, что их позиция носит такой ярко выраженный немирный характер, они скорее всячески демонстрируют свое дальнейшее стремление нанести стратегическое поражение и оказывать дальнейшее давление на Россию».
Обратите внимание на это слово, использованное Дмитрием Сергеевичем – «ревностно». Ревность – это далеко не всегда про отношения мужчины и женщины. Политическая ревность может быть не менее сильным чувством – особенно тогда, когда для неё есть такие сильные основания, какие есть у Европы перед «встречей на троих» Путина, Трампа и председателя Си в Китае.
Разговоры про «новую Ялту» — это, с моей точки зрения, яркий пример ложной и вводящей в заблуждение исторической аналогии. Ялтинская конференция 1945 года была саммитом пусть не особо доверяющих друг другу, но все равно союзников, делящих наследство почти что поверженного общего врага. Сейчас ничего подобного не наблюдается.
Но европейцев это все равно не слишком успокаивает. В их картине мира Россия должна быть «парией всемирного масштаба». А американцы в рамках трансатлантической солидарности должны идти с ними в одном строю. Вместо этого европейцам приходится смотреть со стороны за тем, как Путин, Трамп и председатель Си – пусть чисто символически – «делят мир на троих». Обиженные представители Старого света воспринимают это как «надругательство над принципами и идеалами».
Как откровенно заявил министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский, «это должна была быть встреча между КНР, США и Европейским союзом». Над такой открытой ревностью грех не поиздеваться. И Россия над ней поиздевалась, временно изгнав Европу еще из «святая святых» украинского мирного урегулирования.
Но это соображение, разумеется, носит вторичный характер. Первичным здесь является вот какой расчет: если, получив место за переговорным столом, Европа намерена использовать его исключительно в целях саботажа, то зачем предоставлять врагу такую любезность? Никакого другого ответа на этот вопрос кроме как «совершенно незачем» в Москве сформулировать так и не смогли.